7 заметок с тегом

цитата

Из новой книги Т. А. Касаткиной о Ф. М. Достоевском

Самый сложный вопрос при изучении творчества Ф. М. Достоевского связан с авторской позицией, которая открыто никогда не проявлена. Об этом написано много работ. Однако книга Т. А. Касаткиной стала для меня не только источником новых, глубоких и оригинальных наблюдений над уже известными текстами, но и целым этапом в изучении сложнейшей литературоведческой проблемы. Чего стоят одни только наблюдения над цветовой символикой всем известного «Преступления и наказания»:

Как связан навязчивый унылый желтый цвет в романе «Преступление и наказание» с преступлением Раскольникова? Преступник Раскольников — по заданию — Христос романного мира. Как, впрочем, и всякий человек в области своей жизни. Любой студент, будучи спрошенным, опознает икону Богоматери с Младенцем-Христом в последней фразе письма матери Раскольникова в самом начале романа: «Молишься ли ты Богу, Родя, по-прежнему и веришь ли в благость Творца и Искупителя нашего? Боюсь я, в сердце своем, не посетило ли тебя новейшее модное безверие? Если так, то я за тебя молюсь. Вспомни, милый, как еще в детстве своем, при жизни твоего отца, ты лепетал молитвы свои у меня на коленях и как мы все тогда были счастливы!».

Христос — Солнце миру — в том смысле, что Он — неистощимый податель благ. И Раскольников так и ведет себя — отдавая все, что имеет, всем вокруг. Но это происходит лишь тогда, когда он перестает полагаться на собственный расчет и рассудок, утверждающие, что у него — мало, на всех не хватит, и, чтобы иметь возможность помогать, — нужно у кого-то отнять. Внимая рассудку, герой не верит в то, что он — солнце. И яркий солнечный свет в романе исчезает — вместо него появляется страшный желтый цвет — цвет недостатка и нищеты, цвет плохой воды, выцветших обоев, желтого билета Сони... Тусклый желтый цвет романа — выродившийся свет солнца, которое больше не светит. И самый главный призыв, обращенный к Раскольникову, прозвучит из уст следователя Порфирия Петровича: «Станьте солнцем, вас все и увидят. Солнцу прежде всего нужно быть солнцем».

Достоевский показывает нам в глубине своих образов вечную красоту мира и человека, которую не в силах уничтожить даже сам человек. Красота — это Божественное задание человеку. И если человек решится осуществить это задание, решится быть воистину самим собой — мир восстанет из руин, желтый цвет обратится в солнечное сияние. Так мир спасет красота...

Касаткина Т. А. Священное в повседневном. Двусоставный образ в произведениях Ф. М. Достоевского. М.: ИМЛИ РАН, 2015. С. 12—13.

28 ноября   Достоевский   литература   цитата

Какие книги нам нужны

В общем, я думаю, что мы должны читать лишь те книги, что кусают и жалят нас. Если прочитанная нами книга не потрясает нас, как удар по черепу, зачем вообще читать ее? Скажешь, что это может сделать нас счастливыми? Бог мой, да мы были бы столько же счастливы, если бы вообще не имели книг; книги, которые делают нас счастливыми, могли бы мы с легкостью написать и сами. На самом же деле нужны нам книги, которые поражают, как самое страшное из несчастий, как смерть кого-то, кого мы любим больше себя, как сознание, что мы изгнаны в леса, подальше от людей, как самоубийство. Книга должна быть топором, способным разрубить замерзшее озеро внутри нас. Я в это верю.

Ф. Кафка, письмо Оскару Поллаку, 1904 год

2017   цитата

Об одной фотографии

На фотографии, сделанной в 1940 году, когда бомбили Лондон, видны руины библиотеки. Сквозь пробоину в крыше видны призраки стоящих вокруг домов, центр зала завален досками и обломками мебели. Но полки были сделаны на совесть, и книги, кажется, совсем не пострадали. Три человека стоят среди этого безумия: один, словно не зная, какую книгу выбрать, читает заглавия на переплетах; другой, в очках, тянется за нужным томом; третий читает, держа открытую книгу в руках. Нельзя сказать, что они повернулись спиной к войне или игнорируют разрушения. И они не считают, что выбор книги важнее жизни снаружи. Они пытаются бороться в заведомо проигрышной ситуации; они отстаивают общее право задавать вопросы; они снова пытаются найти — среди руин, в безумном прозрении, какое дает иногда чтение, — понимание.

Мангуэль А. История чтения. Екатеринбург: У-Фактория, 2008. С. 363—364.

2017   книги   цитата

Из «Разговоров Пушкина»

...Около 1818 г., в бытность поэта в Петербурге, одна славная тогда в столице ворожея сделала зловещее предсказание Пушкину, когда тот посетил ее с одним из своих приятелей.

Толстой граф Федор Иванович (1782—1846), прозванный «американцем», известный бреттер, был женат на цыганке; впоследствии в 1830 г. был сватом Пушкина.

Глядя на их руки, колдунья предсказала обоим насильственную смерть. На другой день приятель Пушкина, служивший в одном из гвардейских полков ротным командиром, был заколот унтер-офицером. Пушкин же до такой степени верил в зловещее пророчество ворожеи, что когда, впоследствии, готовясь к дуэли с известным американцем гр. Толстым, стрелял вместе со мною в цель, то не раз повторял: «Этот меня не убьет, а убьет белокурый, так колдунья пророчила» — и точно, Дантес был белокур.

А. Н. Вульф. Рассказы о Пушкине. РС 1870, I (3-е изд.), стр. 582.

Портрет Дантеса (1812—1895), выполненный неизвестным художником
2017   литература   Пушкин   цитата

Несколько строк из письма Достоевского

В конце 1880 года Ф. М. Достоевский отдает своему приятелю А. Н. Плещеву долг двадцатилетней давности и пишет:

Вот еще 150 р., и все-таки за мной остается хвостик. Но отдам как-нибудь в ближайшем будущем, когда разбогатею. А теперь еще пока только леплюсь. Всё только еще начинается.

24 декабря 1880 г.

Эти слова Достоевского наполняются совершенно новым смыслом, когда понимаешь, что на момент их написания ему оставалось жить чуть больше месяца.

Всё только еще начинается.

И он не ошибся.

Из разговора

А. готовится к поступлению. Далее — итог обсуждения.

А: Математику что-то вообще все дерьмово написали. Даже мы — мат. класс.
К: Я всегда видел в тебе гуманитария. Жаль даже. Это как цветок дома в горшке завял.
А: Ааааааахаххаха. Ну тебя опять только цитировать.

2013   цитата

О веке в целом

Наткнулся на статью Марка Харитонова «Мой век» (1995), в которой он удивительно точно и выразительно сказал о том, чем стал XX век в истории русской культуры и литературы, в частности.

Чудовищный, потрясающий век! Когда сейчас, под занавес, пробуешь окинуть его взглядом, дух захватывает, сколько он вместил разнообразия, величия, событий, насильственных смертей, изобретений, катастроф, идей. Эти сто лет по густоте и масштабу событий сравнимы с тысячелетиями; быстрота и интенсивность перемен нарастали в геометрической прогрессии. Перебирать нет смысла, каждый мысленно может попытаться сделать это сам — и задохнется от восхищения и ужаса, ощутив, что не в силах вместить всей полноты происшедшего с человечеством. Даже технических перемен не перечислишь: автомобиль, электричество, авиация, радио и телевидение, компьютеры... А ведь одновременно еще живут в джунглях племена чуть ли не из каменного века. Я сам еще застал избы, топившиеся по-черному, как столетия назад, и те же лапти, что носили наши пращуры.

2012   жизнь   литература   цитата