41 заметка с тегом

литература

Всё, что связано с литературоведением

Большинство заметок сейчас переехали на сайт «Культурные заметки».

Красная новь

В этом году в издательстве Common place вышла книга «Красная новь. Крестьянство на переломе (1920-е)», в которую вошли тексты, опубликованные в одноименном литературном журнале в 1920-х годах. Они посвящены раннесоветской деревне и новому крестьянскому быту. Главным редактором журнала в то время был А. К. Воронский. Невероятный разброс мнений о результатах революции, на последствия событий 1917—1921 годов позволяют увидеть, как новый мир сменяет старый. Об этом трагическом моменте мы узнаем также из «Чевенгура» Андрея Платонова. Книга углубляет и расширяет имеющиеся представления о деятельности т. н. «армии селькоров»:

Селькор — это слиток деревни. И деревня имеет лучшего своего знатока — селькора. ...Новый действительно крестьянский писатель появится исключительно из низов, из армии селькоров.

Панферов Ф. От селькора к писателю // Крестьянский журнал. 1926. № 10. С. 15.

Непонимание русской деревни проходит через всю эпоху. Начиная с писем Горького, в которых он проклинал «глупость, дикарство и гнусненькое зверство русской деревни», которая «не нужна никому, и сама она не нужна», и заканчивая главным партийным спором 20-х годов: с крестьянством или без, с опорой на традицию или в борьбе с ней будет построен социализм в отдельной стране? Таким образом, селькоры стали очевидцами большой истории. Их живые искания дают понимание литературного процесса первой трети XX века и представляют подлинный интерес для читателей.

22 августа   книги   литература   революция

Манифесты русского модернизма

В этом году в издательстве «Пушкинский дом» вышла большая, почти 1000-страничная книга «Литературные манифесты и декларации русского модернизма». В нее вошло большое количество печатных выступлений практически всех модернистских течений в русской литературе конца XIX — первой трети XX века. Многие из них публикуются впервые в полном объеме: декадентство, символизм, постсимволизм, акмеизм, футуризм, «Мезонин поэзии», «Центрифуга», «41°». На мой взгляд, без внимательного изучения входящих в состав этой книги материалов невозможно ощутить живой «нерв» развития русской литературы прошедшего века. Учебные пособия и разного рода исследования по этой теме хороши, но заменить первоисточник они никогда не смогут.

6 августа   книги   литература

«Неистовые модернисты»

Французские режиссеры сняли серию документальных фильмов «Неистовые модернисты» по мотивам книги Д. Франка «Время богемы». Всего вышло 6 серий, каждая из которых длится около 50 минут. Фильмы великолепны.

19 июля   видео   искусство   литература   находка

Из «Разговоров Пушкина»

...Около 1818 г., в бытность поэта в Петербурге, одна славная тогда в столице ворожея сделала зловещее предсказание Пушкину, когда тот посетил ее с одним из своих приятелей.

Толстой граф Федор Иванович (1782—1846), прозванный «американцем», известный бреттер, был женат на цыганке; впоследствии в 1830 г. был сватом Пушкина.

Глядя на их руки, колдунья предсказала обоим насильственную смерть. На другой день приятель Пушкина, служивший в одном из гвардейских полков ротным командиром, был заколот унтер-офицером. Пушкин же до такой степени верил в зловещее пророчество ворожеи, что когда, впоследствии, готовясь к дуэли с известным американцем гр. Толстым, стрелял вместе со мною в цель, то не раз повторял: «Этот меня не убьет, а убьет белокурый, так колдунья пророчила» — и точно, Дантес был белокур.

А. Н. Вульф. Рассказы о Пушкине. РС 1870, I (3-е изд.), стр. 582.

Портрет Дантеса (1812—1895), выполненный неизвестным художником
2017   литература   Пушкин   цитата
2017   видео   для студентов   литература   экзамены

Начало черного века

О начале века сообщают не числа, а катастрофы, которые открывают собой подлинное лицо столетия. Ослепленные календарным рубежом двух веков люди лишь спустя некоторое время понимают, что эта граница определяется далеко не числами. Так, сигналом начала XX века станет не 1900 год, а 1905, 1914, 1917. Как и для людей, ослепленных лучезарными 2000-ми, вестью о новом мире явится 11 сентября 2001-го.

Когда Андрей Белый впервые встретится с Александром Блоком, то услышит от него: «Боря, впереди черно». Он не поймет своего таинственного собеседника, понявшего истину: «Старания тщетны, Боря. Все погаснет».

И глухо заперты ворота,
А на стене — а на стене
Недвижный кто-то, черный кто-то
Людей считает в тишине.

«Черная» суть наступающего века приходит на смену светлым и полным воодушевления ожиданиям. Эту закономерность увидел Вл. Соловьев в 1899 году («Белые колокольчики»), за несколько лет до подлинного начала столетия:

Сколько их расцветало недавно,
Словно белое море в лесу!
Теплый ветер качал их так плавно
И берег молодую красу.

Отцветает она, отцветает,
Потемнел белоснежный венок,
И как будто весь мир увядает...
Средь гробов я стою одинок.

Спустя десятилетия М. Шолохов, дописывая последние строки своего «Тихого Дона», не сможет не сказать о том же самом:

Словно пробудившись от тяжкого сна, он поднял голову и увидел над собой черное небо и ослепительно сияющий черный диск солнца.

И Блок продолжает: «Все к худу. Ты же сам это знаешь»... И вспоминает в 1901 году:

В этой бездонной лазури,
В сумерках близкой весны
Плакали зимние бури,
Реяли звездные сны.

После смерти Блока Андрей Белый напишет воспоминания о нем (1922), в которых вспомнит 1905 год:

Что в А. А. затаилось давно, что он высказал раз на лугу, отчего проступило мне в небе лазурном вдруг черное небо, — свершилось. Собрания наши за чайным столом в это лето происходили под черной небесною бездной; цвет душ — почернел; не пытался А. А. заговаривать зубы.

И наконец в поэме «Возмездие» Блок внесет ясность в свои предощущения:

И черная, земная кровь
Сулит нам, раздувая вены,
Все разрушая рубежи,
Неслыханные перемены,
Невиданные мятежи.

Это стихотворение Белый приведет в тех же воспоминаниях о поэте, добавив: «Мы с А. А. по-разному пережили подмену зори — кровью; и это переживание подмены отделило нас друг от друга; каждый думал, что подменен — другой; а подменивалась самая музыка времени».

Как часто плачем — вы и я —
Над жалкой жизнию своей!

В 1910 году оба поймут и увидят суть своего века как череду гибельных подмен.

2017   Блок   литература   мысли

О предках А. Ахматовой

Предки прабабушки Ахматовой (Прасковьи Федосеевны Ахматовой) были дворянами. Их древний род восходил к потомку Чингиза — хану Ахмату (убит в 1481 году). В автобиографии Ахматова пишет:

Предки: 1) Чингиз хан Ахмат (посл<едний> хан Зол<отой> Орд<ы>). Его смерть. Крестный ход (см. Карамзина).
2) Предки — греки, всего вернее морские разбойники.

Записные книжки Анны Ахматовой (1958—1966). М.: Torino, 1996. С. 81.

Связь семьи Горенко с морским флотом — тоже не выдумка. В семье Ахматовой три поколения морских офицеров: дед по отцовской линии Антон Андреевич Горенко, отец Андрей Антонович, брат Виктор Андреевич. Но почему Ахматова написала про «разбойников»? Дело в том, что ее дед в свое время, побывав в Севастополе, женился на гречанке, таким образом связав «морскую» родословную семьи с греческой. Отсюда замечание Ахматовой о «морских разбойниках»: она считала ими своих греческих предков.

Эту прервавшуюся традицию Ахматова, возможно, подразумевала в заключительных строках «Реквиема»:

Ни около моря, где я родилась:
Последняя с морем разорвана связь...

Читать по теме

  1. Черных В. А. Родословная Анны Андреевны Ахматовой // Памятники культуры. Новые открытия. М., 1993. С. 71—84.
  2. Лобыцын В., Дядичев В. Три поколения Горенко // Морской сборник. 1995. № 3. С. 87—90.
  3. Будыко М. Рассказы Ахматовой // Звезда. 1989. № 6. С. 70—87.
2017   Ахматова   литература

Вокруг А. Ахматовой

Страшные потрясения своей огромной жизни Анна Ахматова «предсказала» в одном из ранних стихотворений в 1912 году. Перед нами случай судьбоносного, во многом провиденциального как для самого автора, так и для читателя «моделирования» жизненного пути. Вот это стихотворение:

Тихий дом мой пуст и неприветлив,
Он на лес глядит одним окном,
В нем кого-то вынули из петли
И бранили мертвого потом.

Был он грустен или тайно-весел,
Только смерть — большое торжество.
На истертом красном плюше кресел
Изредка мелькает тень его.

<...>

И, пророча близкое ненастье,
Низко, низко стелется дымок.
Мне не страшно. Я ношу на счастье
Темно-синий шелковый шнурок.

Май 1912
Флоренция

В последнее десятилетие жизни Ахматова будет вспоминать о своем детстве, об умении пророчески угадывать события, о которых она не могла знать:

Себе самой я с самого начала
То чьим-то сном казалась или бредом,
Иль отраженьем в зеркале чужом,
Без имени, без плоти, без причины.
Уже я знала список преступлений,
Которые должна я совершить.
И вот я, лунатически ступая,
Вступила в жизнь и испугала жизнь...

О десятых годах
4 июля 1955
Москва

2017   Ахматова   литература   наблюдения

Несколько слов про В. В. Маяковского

Маяковского сегодня лучше не трогать. Потому что все про него понятно, потому что ничего про него не понятно.

Ю. Карабчиевский. Воскресение Маяковского. М.: Советский писатель, 1990. С. 5.

О Маяковском можно услышать самые разнообразные суждения. Вот например как воспринимал творчество поэта Бунин:

...думаю, что Маяковский останется в истории литературы большевицких лет как самый низкий, самый циничный и вредный слуга советского людоедства по части литературного восхваления его и тем самым воздействия на советскую чернь... <...>

В связи с недавней двадцатилетней годовщиной его самоубийства московская «Литературная газеты» заявила, что «имя Маяковского воплотилось в пароходы, школы, танки, улицы, театры и другие долгие дела. Десять пароходов „Владимир Маяковский“ плавают по морям и рекам. „Владимир Маяковский“ было начерчено на броне трех танков. Один из них дошел до Берлина, до самого рейхстага. Штурмовик „Владимир Маяковский“ разил врага с воздуха. Подводная лодка „Владимир Маяковский“ топила корабли в Балтике. Имя поэта носят: площадь в центре Москвы, станция метро, переулок, библиотека, музей, район в Грузии, село в Армении, поселок в Калужской области, горный пик на Памире, клуб литераторов в Ленинграде, улицы в пятнадцати городах, пять театров, три городских парка, школы, колхозы...». <...>

Маяковский с А. Крученых, Д. Бурлюком, Б. Лившицем, Н. Бурлюком. Москва, 1913

Маяковский прославился в некоторой степени еще до Ленина, выделился среди тех мошенников, хулиганов, что назывались футуристами. Все его скандальные выходки в ту пору были очень плоски, очень дешевы, все подобны выходкам Бурлюка, Крученых и прочих. Но он их всех превосходил силой грубости и дерзости.

И. А. Бунин. Полное собрание сочинений в 13 томах. Т. 9. «Воспоминания»; «Дневник 1917—1918 гг.»; «Дневники 1881—1953 гг.», «Первые литературные шаги»; «Перед грозой». Интервью разных лет. М.: Воскресенье, 2006. С. 161—162.

А вот и полная версия этой статьи И. А. Бунина для желающих:

А вот противоположный взгляд, который принадлежит перу Анны Ахматовой. В 1940 году (спустя 10 лет после смерти поэта) она написала стихотворение «Маяковский в 1913 году».

При всех даже самых противоречивых высказываниях о Маяковском вне сомнений остается значение его фигуры для понимания феномена советской литературы.


Ю. Карабчиевский пишет о двойном романе Маяковского в 1929 году: в письмах — с Татьяной Яковлевой, в жизни — с Вероникой Полонской:

Осенью он хлопочет о поездке в Париж, очевидно, для того, чтобы вернуться обратно к Яковлевой, — а Полонскую нежно любит, называет «невесточкой» и строит с ней планы на будущее.

Ю. Карабчиевский. Воскресение Маяковского. М.: Советский писатель, 1990. С. 184.

Нельзя забывать, что Полонская была не только дочью известного актера немого кино, актрисой МХАТа (снималась в фильме «Стеклянный глаз», над сценарием которого, кстати, работала Брик), но находилась в это время замужем за Михаилом Яншиным.

Полонская не разводится с мужем и не хочет оставлять театр. Маяковский мечется: он то клянется ей в вечной любви, то угрожает ей, оскорбляет. Ему чудится, что окружающие усмехаются над ним. Полонская боится его, просит обратиться к врачу, предлагает расстаться на некоторое время, что только усугубляет его безумие. И далее — скандалы, сцены, метания. Маяковский постепенно подходит к последней черте.

Примерно в то же самое время в Москве состоялась премьера пьесы Маяковского «Баня». Критическим нападкам на пьесу не было конца. Российская ассоциация пролетарских писателей (РАПП) в 1930 году вообще объявила, что публикация «Бани» являлась ошибкой журнала «Октябрь». Г. Корабельников вслед за Ермиловым пишет разгромную статью, в которой называет два неугодных произведения — «Усомнившийся Макар» А. Платонова и «Баню» Маяковского, в которых вместо «борьбы с бюрократизмом появилась борьба с пролетарским государством». Провал пьесы также сказался на состоянии поэта.


Последние мгновения жизни поэта излагаются далее по книге Ал. Михайлова «Маяковский» (М.: Молодая гвардия, 1988).

Объяснение (уже в комнате на Лубянке) походило на предыдущие. Маяковский требовал решить, наконец, все вопросы — и немедленно, грозил не отпустить Полонскую в театр, закрывал комнату на ключ. Когда она напомнила, что опаздывает в театр, Владимир Владимирович еще больше занервничал.

«Опять этот театр! Я ненавижу его, брось его к чертям! Я не могу так больше, я не пущу тебя на репетицию и вообще не выпущу из этой комнаты!»

...Владимир Владимирович быстро заходил по комнате. Почти бегал. Требовал, чтоб я с этой же минуты осталась с ним здесь, в этой комнате. Ждать квартиры нелепость, говорил он.

Я должна бросить театр немедленно же. Сегодня же на репетицию мне идти не нужно. Он сам зайдет в театр и скажет, что я больше не приду.

...Я ответила, что люблю его, буду с ним, но не могу остаться здесь сейчас. Я по-человечески люблю и уважаю мужа и не могу поступить с ним так.

И театра я не брошу и никогда не смогла бы бросить... Вот и на репетицию я должна и обязана пойти, и я пойду на репетицию, потом домой, скажу все... и вечером перееду к нему совсем.

Владимир Владимирович был не согласен с этим. Он продолжал настаивать на том, чтобы все было немедленно или совсем ничего не надо. Еще раз я ответила, что не могу так...

Я сказала:

«Что же вы не проводите меня даже?»

Он подошел ко мне, поцеловал и сказал совершенно спокойно и очень ласково:

«Нет, девочка, иди одна... Будь за меня спокойна...»

Улыбнулся и добавил:

«Я позвоню. У тебя есть деньги на такси?»

«Нет».

Он дал мне 20 рублей.

«Так ты позвонишь?»

«Да, да».

Я вышла, прошла несколько шагов до парадной двери.

Раздался выстрел. У меня подкосились ноги, я закричала и металась по коридору. Не могла заставить себя войти.

Мне казалось, что прошло очень много времени, пока я решилась войти. Но, очевидно, я вошла через мгновенье: в комнате еще стояло облачко дыма от выстрела.

Владимир Владимирович лежал на ковре, раскинув руки. На груди его было крошечное кровавое пятнышко.

Я помню, что бросилась к нему и только повторяла бесконечно:

— Что вы сделали? Что вы сделали?

Глаза у него были открыты, он смотрел прямо на меня и все силился приподнять голову.

Казалось, он хотел что-то сказать, но глаза были уже неживые...»

Снимок сделан после того, как Маяковского подняли и перенесли на диван.

15 апреля 1930 года в газетах появилось сообщение:

Вчера, 14 апреля, в 10 часов 15 минут утра в своем рабочем кабинете (Лубянский проезд, 3) покончил жизнь самоубийством поэт Владимир Маяковский. Как сообщил нашему сотруднику следователь тов. Сырцов, предварительные данные следствия указывают, что самоубийство вызвано причинами чисто личного порядка, не имеющими ничего общего с общественной и литературной деятельностью поэта. Самоубийству предшествовала длительная болезнь, после которой поэт еще не совсем поправился.

Одновременно было опубликовано предсмертное письмо.

Предсмертная записка Маяковского
2017   для студентов   книги   литература   Маяковский
Ctrl + ↓ Ранее