Константин Когут

Культурные заметки о русской литературе, культуре, языке.

Эл. почта для связи: kogut@kkos.ru

Сообщество ВКонтакте · Канал на Ютубе · Канал в Телеграме · Материалы для учащихся (скоро)

Самый длинный роман

Роман Жюля Ромена (1885—1972) «Люди доброй воли» посвящен событиям во Франции первой трети XIX века. Полагаю, что это одно из самых больших произведений в мире. Объем его составляет 27 томов. А кто-то всё переживает по поводу «Войны и мира», «Анны Карениной», «Человеческой комедии», «В поисках утраченного времени», «Тихого Дона» и пр.

Один из читателей блога уточнил. Имам Ибн ‘Акиль аль-Ханбали (видный исламский учёный) — автор самой большой в истории книги «Аль-фунун», которая состоит из восьмиста томов. «Аль-фунун» — по-арабски «науки».

Какие самые длинные произведения вы прочли и гордитесь этим? Похвастайтесь в комментариях.

Горький и чтение

Меня всегда поражала страсть М. Горького к чтению. Его способность читать всё с живым интересом. А ведь такое трудное детство у него было — никакого системного образования, самая скверная работа где придется, часто в невыносимых условиях, катастрофическая нехватка человеческой любви, тепла, заботы, попытка самоубийства... Но речь о чтении, любовь к которому Горькому в детстве привил повар на пароходе. Там мальчик работал посудником (представьте себе: мыть посуду с 6 утра до полночи почти без перерывов). Повар по имени Михаил Антонович Смурый с его сказочным сундуком, наполненным самыми разными книгами, запомнился Горькому на всю жизнь. Смурый говорил: «Все книги надо читать, тогда найдешь правильные... Ты — читай! Не поймешь книгу — семь раз прочитай, семь не поймешь — прочитай двенадцать». Мальчик задавал вопросы и каждый раз получал ответ: «Ты читай книги, в них должно быть всё, что надо. Это не пустяки, книги!» И Горький всю жизнь следовал этому совету Смурого. Он постоянно читал и перечитывал книги. Но тогда мальчику было только 13 лет!

А. Пешков, 1890-е годы

Поражает его недетская тяга к книге. Эта привязанность к книге преодолевала все преграды. В доме Сергеевых, у которых мальчик работал помощником чертежника, жена хозяина по имени Матрёна всеми силами пыталась помешать мальчику. Например, рвала книгу, если обнаруживала ее. Или не давала жечь свечу. Но и это не останавливало ребенка. Он самостоятельно собирал воск с уже оплывших свечей в жестяную банку, добавлял к нему лампадное масло, делал из ниток фитиль и при таком светильнике читал книги по ночам. Книги же он брал у лавочника. Правда, довольно скоро он задолжал ему 47 копеек. Деньги взять было негде. Хозяин дома, узнав о долге, выручил Горького (дал ему 50 копеек) и сказал: «Смотри же, не проболтайся жене али матери — шум будет! Настойчив ты, чёрт тебя возьми! Ничего, это хорошо. Однако — книжки брось! С Нового года я выпишу хорошую газету, вот тогда и читай».

Есть ли такие же упорные читатели в 2019 году?

Происхождение слов «сажа» и «кожа»

Начнем издалека. Откуда могло взяться слово «судья»? Напрашивается самое простое объяснение: *суд-ja → судья. Но это не так. Первоначально было слово судия. Если же основа на -д- сталкивалась с суффиксом *-ja, то сочетание -дj-, как правило, изменялось в -ж-: *жид-jaжижа, *крад-jaкража, *студ-jaстужа, *сад-jaсажа. Последний пример связан с глаголом сад-иться (сажа «осадок копоти»). Суффиксальный j может взаимодействовать не только с д, но и с ж. И вот здесь интересно слово кожа:

кожа*коз-ja (шкура), образовано от слова коза. Выясняем, что словом кожа в древней форме обозначалась когда-то козья шкура, затем стала обозначаться шкура (и кожа) вообще и, наконец, кожа человека.

Похожие фонетические изменения встречаем и в других словах:

*свет-ja → свеча, *сек-ja → сеча,
*крут-ja → круча, *грек-ja → греча (букв. «греческая»).

Материал взят из замечательной книги Ю. В. Откупщикова. Рекомендую ее всем, кого интересует этимология.

Откупщиков Ю. В. К истокам слова. Рассказы о науке этимологии. Книга для учащихся. Изд. 2-е, исп. и доп. М.: «Просвещение», 1973.

До «Черного квадрата»

В XVII в. в Европе был известен философ-мистик Роберт Фладд. Для того, чтобы проиллюстрировать свою теорию возникновения мира, он создал шесть рисунков, на которых запечатлел процесс развития космоса от хаоса до живой материи. В 1617 г. он нарисовал черный прямоугольник, ограниченный белыми полями. Он назвал картину «Великая тьма» и подписал по-латински: «И так до бесконечности». Позднее этот рисунок в 1915 «скопирует» К. Малевич и назовет его «Черным супрематическим квадратом».

Однако мало кто знает, что между 1617 и 1915 гг. возникнут картины Берталя («Под покровом ночи», 1843), Доре («Сумеречная история России», 1854), Билхода («Ночная драка негров в подвале», 1882), Алле («Битва негров в пещере глубокой ночью», 1893), которые раз за разом воспроизводили тот же «Черный квадрат».

Цитата из К. Леви-Стросса

Как личность не может существовать отдельно от группы, так и общество не может быть одиноким среди других, тем более, что человек не одинок во вселенной. Когда-нибудь радуга человеческих культур исчезнет в пустоте вследствие нашего безумия; но пока мы здесь и пока существует мир, эта хрупкая дуга, которая соединяет нас с недостижимым, будет существовать, указывая дорогу, противоположную дороге нашего рабства. Ее созерцание, ввиду невозможности преодолеть этот путь, — это единственная благодать, которую человек в состоянии заслужить. Задержать шаг, затормозить импульсы, которые вынуждают человека затыкать одну за другой зияющие щели в этой стене обреченности и тем самым окончательно завершить дело своего собственного заточения, — вот чего жаждет каждое общество, какими бы ни были его верования, политическое устройство и уровень развития. Это для него возможность перевести дух, обрести радость, покой и свободу, это его шанс на жизнь, шанс на освобождение, заключающийся в том, чтобы в те мгновения, на которые роду человеческому удается прервать, наконец, свою мышиную возню, мысленно отвлечься от общества (прощайте, дикари и путешествия!) и уловить сущность того, чем этот род был и чем он еще является, — в созерцании минерала, более прекрасного, чем все творения рук человеческих, в аромате лилии, более мудрой, чем все наши книги, или во взгляде, исполненном терпения, безмятежности и взаимного прощения, которым в минуты случайного взаимопонимания нам удается обменяться с кошкой.

Леви-Стросс К. Печальные тропики. Львов: Инициатива; М.: АСТ, 1999. С. 544.

Ранее Ctrl + ↓