Константин Когут: Радищев
3 заметки с тегом

Радищев

Цикл заметок о жизни и творчестве А. Н. Радищева (1749—1802)

Видеолекции

Путешествие А. Н. Радищева

Цикл заметок про А. Н. Радищева. Часть 2

Цикл заметок посвящен Александру Николаевичу Радищеву (1749—1802), охватывает разные этапы его творческой и человеческой судьбы. Заметки написаны для школьников и студентов, изучающих русскую литературу.

В. Н. Гаврилов «А. Н. Радищев» (1954)

После перевода книги Мабли Радищев пишет свое первое художественное произведение — «Дневник одной недели». По сути, это одно из первых сентиментальных произведений в России. В центре «Дневника» находится духовно потрясенная личность, запись постоянно меняющихся душевных состояний человека, который пристально вглядывается в жизнь своего сердца.

«Дневник» проникнут глубочайшим несогласием Радищева с идеями Руссо. Читая его работы, Радищев начинал понимать, как именно теория французских просветителей в русских условиях оказалась основой деспотической политики Екатерины II. Руссо, известный широкой публике педагогическим романом «Эмиль, или о воспитании», высказывает мысль об антиобщественной природе человека. Французский мыслитель ведет речь о воспитании человека в полной изоляции от общества для того, чтобы в уединении он раскрыл все свои лучшие душевные качества, заложенные в нем от природы, смог сформировать себя как цельную личность. Уводя человека от мира, Руссо указывал на возможность найти счастье внутри себя.

Портрет Жан Жака Руссо (1712—1778)
Художник Морис Кантен де Латур, 1753

Радищев же в «Дневнике» сразу заявляет: «Как можно человеку быть одному, быть пустыннику в природе!» Перед нами обоснование несостоятельности теории уединения. Начинается «Дневник» с того, что герой остается один после уезда друзей. Вот первые строки: «Уехали они, уехали друзья души моей в одиннадцать часов поутру...» И далее следует первая реакция: «Везде пусто — усладительная тишина! вожделенное уединение!»

Задача Радищева — показать пагубность уединения и одиночества. Вот первые признаки этой пагубности в первый день:

Не мог я быть один, побежал стремглав из дома и, скитаясь долго по городу без всякого намерения, наконец возвратился домой в поту и усталости. — Я поспешно лег в постелю, и — о, блаженная бесчувственность! едва сон сомкнул мои очи, — друзья мои представились моим взорам, и, хотя спящ, я счастлив был во всю ночь: ибо беседовал с вами.

На второй день:

Но я один, — блаженство мое, воспоминание друзей моих было мгновенно, блаженство мое было мечта.

На третий день уже в панике герой Радищева задается вопросом: «Но где искать мне утоления хотя мгновенного моей скорби? Где?» и дает на него ответ в духе Руссо: «Рассудок вещает: в себе самом». Но в том и подвох, что этот ответ не облегчает жизни и влечет новое разочарование: «Нет, нет, тут-то я и нахожу пагубу, тут скорбь, тут ад». Тогда герой отчаянно бежит к людям — «в сад, общее гульбище».

Потрясающая внутренняя борьба. Герой уговаривает себя насладиться уединением и одновременно томится им, одновременно бежит сам от себя. И с каждым днем он всё отчетливее понимает, что одиночество — «се смерть жизни, се смерть души». Счастье и блаженство — там, где заканчивается одиночество. Герой бежит из дома, из уединения — оттуда, куда наоборот зовет теория Руссо. В конце дневника друзья возвращаются, и герой бежит навстречу карете: «О блаженство! друзья мои возлюбленные!.. Они!.. Они!..»

Таким образом, «Дневник» противопоставляет идею уединения Руссо другой идее — идее общежительства. Убедительность доводам Радищева придает психологическая глубина изображаемых им состояний героя. Но этот герой, вместе с тем, дан вне социальной среды и общественной жизни. Радищеву еще предстояло разработать позитивную политическую программу превращения литературы в орудие политической борьбы. Именно поэтому он не спешит публиковать свое произведение в 80-е годы.

В 1780 году Радищев начинает работу над «Словом о Ломоносове». Оно связано с «Дневником одной недели». Давайте сравним эти два произведения.

В «Дневнике» имеется глава «Четверток», в которой герой посещает кладбище. Традиция европейского сентиментализма рассматривает кладбище как место вечного упокоения и избавления от земных страданий. Размышля о смерти, герой в сентиментальной литературе раскрывал всю глубину своего внутреннего мира. И вроде бы радищевский герой следует этой традиции:

На месте сем, где царствует вечное молчание, где разум затей больше не имеет, ни душа желаний, поучимся заранее взирать на скончание дней наших равнодушно, — я сел на надгробном камне, вынул свой запасной обед и ел с совершенным души спокойствием; — приучим заранее зрение наше к тленности и разрушению, воззрим на смерть, — нечаянный хлад объемлет мои члены, взоры тупеют. — Се конец страданию.

Но на этом следование традиции и заканчивается. Герой тут же восклицает, словно пробуждаясь от кошмарного сна:

Мне умирать? Мне, когда тысячи побуждений существуют, чтобы желать жизни!.. Друзья мои! вы, может быть, уже возвратилися, вы меня ждете; вы сетуете о моем отсутствии, — и мне желать смерти? Нет, обманчивое чувствие, ты лжешь, я жить хочу, я счастлив.

Герой возмущен против индивидуалистической догмы, он бунтет за здоровую любовь к жизни и, более того, страсть к ней. Именно этот бунт и рождает «Слово о Ломоносове». Герой бродит по городу и заходит на кладбище:

Портрет Михаила Ломоносова (1711—1765)
Художник Н. Кисляков, 1963
Историко-мемориальный музей М. В. Ломоносова

Ворота были отверсты. Я вошел... На сем месте вечного молчания, где наитвердейшее чело поморщится несомненно, помыслив, что тут долженствует быть конец всех блестящих подвигов...

Но вместо того, чтобы задумать о смерти, герой замечает, что кладбище переполнено пышными памятниками. Он проходит мимо гробниц, останавливается перед памятником русскому поэту, задумывается о его судьбе и вечной славе. Герой Радищева осознает величие Ломоносова, находя в нем меру ценности русского человека. Его духовное богатство сокрыто не в чувствах умершего, а в сделанном им для отечества: жажда науки, изучение языков, математики, логики, химии, физики, словесности; преобразование русского стихосложения, создание грамматики, риторики, распространение знаний; художественные произведения, созданные на обновленном языке — всё для того, чтобы «сообщить согражданам своим жар, душу его исполнявший». Но... эти достоинства патриота для Радищева выглядят недостаточными. В чем же состоит неполнота патриотизма Ломоносова? Радищев скорбит, что этот великий человек «льстил похвалою в стихах Елизавете» и не противостоял «губительству и всесилию», не защитил своим словом русского человека. Упрек Ломоносову состоит в том, что он ничего не сделал для духа вольности.

Могила М. В. Ломоносова
Санкт-Петербург, Лазаревское кладбище Александро-Невской лавры

В 1782 году Радищев напишет «Письмо другу, жительствующему в Тобольске» об открытии памятника Петру I работы Фальконе. Торжественность момента заставляет вспомнить о лучших заслугах русского правителя:

Крутизна горы суть препятствия, кои Петр имел, производя в действо свои намерения; змея, в пути лежащая, — коварство и злоба, искавшие кончины его за введение новых нравов; древняя одежда, звериная кожа и весь простой убор коня и всадника суть простые и грубые нравы и непросвещение, кои Петр нашел в народе, который он преобразовать вознамерился; глава, лаврами венчанная, победитель бо был прежде, нежели законодатель; вид мужественной и мощной и крепость преобразователя, простертая рука, покровительствующая, как ее называет Дидеро, и взор веселый, — суть внутреннее уверение, достигшее цели, и рука простертая являет, что крепкие, муж, преодолев все стремлению его простившиеся пороки, покров свой дает всем, чадами его называющимися.

Величественно, не так ли? Но дальше внезапное продолжение:

Но за что он может великим называться? Александр, разоритель полусвета, назван великим; Константин, омывайся в крови сыновей, назван великим; Карл первой, возобновитель Римския империи, назван великим; Лев, папа римский, покровитель наук и художеств, назван великим...

Описание происходившего на Сенатской площади 7 августа того же года переходит в упрек другому великому человеку — на этот раз Петру I. Удивительный и великий русский царь, много сделавший для России, по мнению Радищева, ничего не сделал для освобождения народа, поскольку был самодержцем:

Он мертв, а мертвому льстити не можно! И я скажу, что мог бы Петр славнея быть, возносяся сам и вознося отечество свое, утверждая вольность частную; но если имеем примеры, что царя оставляли сан свой, дабы жить в покое, что происходило не от великодушия, но от сытости своего сана; то нет и до скончания мира примера, может быть, не будет, чтобы царь упустил добровольно что-либо из своея власти, седяй на престоле.

Открытие монумента Петру Великому
Гравюра А. К. Мельникова с рисунка А. П. Давыдова, 1782

Здесь Радищев формулирует истинную ценность человеческой личности: утверждение вольности и борьба за освобождение крестьян от рабства, за свободу сограждан. В этой борьбе он видит смысл патриотического служения отечеству. Так в сознании писателя патриотизм и революционность сливаются воедино.

Художник остается верен сделанному еще в Лейпциге открытию: человека воспитывает жизнь. Это открытие диктует ему замысел глав «Путешествия из Петербурга в Москву», каждая из которых будет построена на зарисовках действительности и следующих за ними рассуждениях. Причем сначала герой сталкивается с ложными представлениями о действительности, которые рушатся и сменяются группой фактов, формирующих новое сознание путешественника. Заблуждающийся герой сталкивается с действительностью, которая вступает в противоречие с его убеждениями. Вот, например, фрагмент из главы «Любани»:

— Ты, конечно, раскольник, что пашешь по воскресеньям?

— Нет, барин, я прямым крестом крещусь, — сказал он, показывая мне сложенные три перста. — А бог милостив, с голоду умирать не велит, когда есть силы и семья.

— Разве тебе во всю неделю нет времени работать, что ты и воскресенью не спускаешь, да еще и в самый жар?

— В неделе-то, барин, шесть дней, а мы шесть раз в неделю ходим на барщину; да под вечером возим вставшее в лесу сено на господский двор, коли погода хороша; а бабы и девки для прогулки ходят по праздникам в лес по грибы да по ягоды. <...> Голый наемник дерет с мужиков кожу; даже лучшей поры нам не оставляет. Зимою не пускает в извоз, ни в работу в город; все работай на него, для того что он подушные платит за нас. Самая дьявольская выдумка отдавать крестьян своих чужому в работу. На дурного приказчика хотя можно пожаловаться, а на наемника кому?

— Друг мой, ты ошибаешься, мучить людей законы запрещают.

— Мучить? Правда; но небось, барин, не захочешь в мою кожу. — Между тем пахарь запряг другую лошадь в соху и, начав новую борозду, со мною простился.

Разговор сего земледельца возбудил во мне множество мыслей.

Читатель вслед за героем, познавшим свои политические заблуждения, должен изменить свои взгляды на действительность, что ведет к нравственному преображению. Вот живет случайный человек, который верит в мудрость и справедливость екатерининских законов, видит в ней достойного правителя. Этот человек выезжает из столицы и словно попадает в другой мир. Дорога оказалась намного хуже, чем о ней писали; после встречи с крестьянином он удивлен, что тот работает шесть дней на барщине; поражен диким произволом, находящим опору в законах. Жизнь вывернута наизнанку.

Я взглянул окрест меня — душа моя страданиями человечества уязвлена стала.

И далее:

Повесть спутника моего тронула меня несказанно. Возможно ли, говорил я сам себе, чтобы в толь мягкосердое правление, каково ныне у нас, толикие производилися жестокости? Возможно ли, чтобы были столь безумные судии, что для насыщения казны (можно действительно так назвать всякое неправильное отнятие имения для удовлетворения казенного требования) отнимали у людей имение, честь, жизнь?

Продажа крепостных крестьян с торгов. Глава «Медное»
Художник А. Н. Самохвалов

Рождается последняя надежда — открыть глаза правителю на происходящее в его стране. Одержимый этой идеей, путешественник засыпает. Во сне он превращается в царя, сидящего на престоле. Вокруг него всё «листало лучезарно», утопало в роскоши. На голове монарха «венец лавровый», под руками у него две книги — закон милосердия и закон совести. Им сделано многое: «он усмирил внешних и внутренних врагов», «он обогатил государство», «он любит науки и художества», «поощряет земледелие», «он умножил государственные доходы, народ облегчил от податей, доставил ему надежное пропитание» и т. д. Сам список должен был напомнить читателю то, что перечислялось в екатерининских манифестах. Нетрудно догадаться, что речь идет не о случайном «султане», а о Екатерине. Отсюда сатирическое звучание сна в целом. Екатерина и сама поймет это, когда будет читать «Путешествие...», на полях которого она гневно напишет: «Враль», «страницы написаны в возмутительном намерении». Что же в этом сне «возмутительного»?

Во сне к монарху подходит Истина, которая снимает пелену с глаз:

Я есмь Истина. Всевышний, подвигнутый на жалость стенанием тебе подвластного народа, ниспослал меня с небесных кругов, да отжену темноту, проницанию взора твоего препятствующую. Я сие исполнила. Все вещи представятся день в естественном их виде взорам твоим. <...>

Если из среды народныя возникнет муж порицающий дела твоя, ведай, что той есть твой друг искренний. Чуждый надежды мзды, чуждый рабскаго трепета, он твердым гласом возвестит меня тебе.

Происходит чудо: монарх прозрел и «вострепетал», увидев себя, погрязшего «в тщеславии и надутом высокомерии». «Одежды его, столь блестящие, оказались замараны кровью и омочены слезами». Министры оказались коварными обманщиками и злодеями. Военачальники «утопали в роскоши», «воины умирали от небрежения начальников». Правитель увидел всё: злодейство, корысть, бедственное положение своего угнетенного народа в годы своего правления. Сон становится резкой и беспощадной сатирой. Но сквозь эту сатиру «мерцает» еще одно заблуждение — и на этот раз не правителя, а самого путешественника, который надеется, что после того, как Екатерина узнает о происходящем, то изгонит плохих министров, обрушит ярость на тех, кто обманывал ее и причинил столько страданий народу. И этот предполагаемый сценарий также оказывается иллюзией. Вот почему перед нами именно сон! Сценарий, в котором правитель узнает правду и сокрушает виновных, возможен только во сне, а не в реальной действительности. И путешественник постепенно осознает утопичность своих взглядов:

Властитель мира, если, читая сон мой, ты улыбнешься с насмешкою или нахмуришь чело, ведай, что виденная мною странница отлетела от тебя далеко и чертогов твоих гнушается.

В одной из глав Крестьянкин рассказывает герою историю своего противостояния системе крепостного государства. Очевидная справедливость была на стороне обвиняемых крестьян. В ход против них были пущены и угрозы, и подкуп. Произошел не справедливый, а классовый суд, в котором были соблюдены только интересы дворян. В результате Крестьянкина, который пытался протестовать, объявили опасным человеком и вынудили подать в отставку. Узаконенная несправедливость происходит на глазах у всех, в том числе правителей. После того, как герой узнал об этой истории, он впал в глубокую задумчивость. Перед ним уже не разрозненные факты, а живой человек, на своем опыте убежденный в том, что мир полон пороков и несправедливостей, и в то же время верующий, что нет смысла в одиночной борьбе. Получается, что если есть люди честные и мужественные, которые могут восстать против несправедливости, то каков же он сам? Он заглядывает в самого себя глазами Крестьянкина и с ужасом видит, что моральная грязь общества присуща и ему, члену этого общества. Происходит нечаянное прозрение:

Нечаянный хлад разлился в моих жилах. Я оцепенел. Казалося мне, я слышал мое осуждение. Воспомянул дни распутныя моея юности Привел на память все случаи, когда востревоженная чувствами душа гонялася за их услаждением, почитая мздоимную участницу любовные утехи истинным предметом горячности. Воспомянул, что невоздержание в любострастии навлекло телу моему смрадную болезнь...

Это прозрение ведет героя к двум решающим встречам: с крестецким дворянином и с автором проекта освобождения крестьян. Оба понимают главное: дело не в частных неустройствах, а в системе рабства в целом:

Правила общежития относятся ко исполнению обычаем и нравов народных, или ко исполнению закона, или ко исполнению добродетели. Если в обществе нравы и обычаи не противны закону, если закон не полагает добродетели преткновений в ее шествии, то исполнение правил общежития есть легко. Но где таковое общество существует? Все, известные нам, многим наполнены во нравах и обычаях, законах и добродетелях противоречиями. И оттого трудно становится исполнение должности человека и гражданина, ибо нередко они находятся в совершенной противоположности.

Как это современо! Российские законы противоречат народным обычаям и добродетелям. Отсюда все бедствия народа любой страны и государства. И потому государственная служба развращает служащих, делая их жестокими исполнителями воли министров и вельмож.

Оба героя намечают единственно верный путь спасения — ликвидация гибельного для России крепостного права, освобождение крестьян. В этом вопросе Радищеву чужда утопическая надежда на монарха. Об этом он догадывался уже в «Письме другу», когда в мыслях о Петре I пришел к выводу, что царь, восседая на престоле, не сможет ничего сделать для народа. Писатель начинает разработку теории русской революции.

Идея освобождения миллионов крепостных крестьян заставляет героя порвать с дворянской средой и почувствовать себя по-настоящему одиноким среди других дворян. Он ощущает политическую необходимость перехода дворянских революционеров на сторону народа. Эта вера в переустройство русского общества делает «Путешествие из Петербурга в Москву» не только памятником личного мужества и героизма, но и документом эпохи, отразившим ее идейные искания и мировоззрение.


Готовя свои произведения, Радищев знал: за каждое из них он может быть арестован и судим. В 1789 году он открывает свою типографию и печатает в ней революционные книги. Каждую минуту он готов к расплате за свою смелость, к расплате за свой подвиг.

Первые 25 экземпляров книги Радищев отдал знакомому продавцу книг. «Путешествие» вышло в продажу. Несколько книг автор раздал знакомым и друзьям, в том числе Державину. За месяц была распродана первая партия книг. По городу пошел слух, что в Гостином дворе продается какое-то «Путешествие», в котором царя грозят плахой. И требовали новых экземпляров.

Книга дошла до Екатерины. Кто-то принес ее ей на стол. Ярость Екатерины после прочтения была невероятной. Об этом свидетельствует секретарь правительницы А. В. Храповицкий (1749—1802). Вот страницы его дневника.

Памятные записки А. В. Храповицкого, статс-секретаря императрицы Екатерины Второй. СПб., 1862.

«Сказать изволила, что он бунтовщик, хуже Пугачева». Был отдан приказ разыскать автора. Радищева предупреждают о распоряжении императрицы, и он уничтожает все свои бумаги, сжигает книгу и ожидает ареста. Мучили только мысли о детях. Жена умерла в 1783 году. Оставить их было не на кого. Разве что сестра жены — Елизавета Рубановская. Но что будет с окончательно осиротевшими детьми? Какая судьба их ждет?

Книгопродавца арестовали. Через несколько дней пришли и к Радищеву с ордером на арест. Из дома его увезли прямо в Петропавловскую крепость в руки начальнику тайной канцелярии Шешковскому. За жестокость его прозвали «кнутобойцем». Екатерина тем временем читала и перечитывала «Путешествие», в ярости оставляя в нем заметки и вопросы на полях. Следствие по делу Радищева она вела сама.

Чем дальше она читала книгу Радищева, тем все больше и больше впадала в ярость. Ей казалось, что это самая неслыханная по дерзости книга в мире, пропагандирующая крестьянскую революцию. Не стоит забывать, что за спиной у Екатерины было подавленное Пугачевское восстание, после которого она считала, что раз и навсегда покончила с бунтарскими настроениями. Отгремела война в Америке, прошла революция во Франции — всё это не очень ее интересовало. Ей казалось, что подобного в России точно не случится. И вдруг появляется человек, который пишет и издает подобную книгу.

Радищев на допросе (с картины Н. Баранова, 1949 г.)
radischev.lib.tomsk.ru

Следствие шло две недели. Радищева допрашивали по поводу сообщников, считая его организатором заговора. Зачем написал книгу? Зачем грозил царю? Зачем полагал надежду на бунт мужиков? Радищев категорически отрицал наличие сообщников, всю вину взял на себя. Если от вопроса было не уйти, то коротко отвечал, что ошибался. Его прижимали к стенке, цитировали его же строки из книги, спрашивая: «Что разумеете под словами: „Свободы ожидать должно от тяжести порабощения“?», на что он отвечал теми же словами. Екатерина отдала Радищева под суд, сразу же отметив, что ожидает «справедливого приговора» — смертной казни. Ее замечание будет услышано чиновниками.

Ожидая подобного приговора, Радищев пишет завещание своим детям, чтобы донести до них последнее наставление:

Свершилося!

Если завещание сие, о возлюбленные мои, возможет до вас дойти, то приникните душею вашею в словеса несчастного вашего отца и друга и внемлите.

Помните, друзья души моей, помните всечасно, что есть бог, и что мы ни единаго шага, ниже единыя мысли совершить не можем не под его всесильною рукою. Помните, что он правосуден и милосерд, что доброе дело без награды не оставляет, как и без наказания худое. И так всякое дело начинайте, призвав его к себе в помощь, и прибегайте к нему теплыми молитвами. О, коликое утешение в нем обрящете!

Завещание детям (25 июля 1790 г. Из Петропавловской крепости)

Бумаги передают Екатерине. Ей остается только подписать приговор Уголовной палаты. Но она этого не делает и задерживает подписание на две недели. Почему? Она присматривается к происходящему в русском обществе, понимая, что время достаточно грозное. Во Франции бушует революция, да и в России неспокойно из-за неудачной войны со Швецией. Люди в курсе происходящего. И тут смертная казнь за разрешенную цензурой книгу. Екатерина боялась, что ее приговор не будет одобрен. И поэтому решила проявить демонстративный либерализм, чтобы получить одобрение дворян. Она издает именной указ Сенату о замене Радищеву смертной казни ссылкой в Илимск. Расчет простой: Екатерина надеялась, что писатель вряд ли вернется живым после многолетнего пребывания в Сибири. Скорее всего он умрет в пути.

Путь Радищева в Илимский острог, проделанный за 480 дней
radischev.lib.tomsk.ru

Радищева заковывают в кандалы и отправляют по этапу. Впереди 6788 верст и 480 дней пути. По пути в Илимск Радищев сочиняет строки, которые мы вспоминали в самом начале:

Ты хочешь знать: кто я? что я? куда я еду? —
Я тот же, что и был и буду весь мой век:
Не скот, не дерево, не раб, но человек!

Замысел Екатерины убить Радищева тяжестью пути не исполнится. Граф А. Воронцов, глубоко уважавший Радищева, добился приказа снять кандалы, помогал сосланному в пути и во время пребывания в Илимске. Начиналась новая жизнь.

Конец второй части

24 июля   литература   Радищев
22 мая   видео   лекции   литература   Радищев

До 1780 года

Цикл заметок про А. Н. Радищева. Часть 1

Цикл заметок посвящен Александру Николаевичу Радищеву (1749—1802), охватывает разные этапы его творческой и человеческой судьбы. Заметки написаны для школьников и студентов, изучающих русскую литературу.

А. Н. Радищев. Миниатюра неизвестного художника. XVIII век

Ты хочешь знать: кто я? что я? куда я еду? —
Я тот же, что и был и буду весь мой век:
Не скот, не дерево, не раб, но человек!

Удивительно, но эти строки Радищев записывает в 1790 году по пути в ссылку — далекий Илимский острог в Сибири. Совсем недавно он избежал смертной казни отсечением головы. А теперь он один в этой снежной пустыне, которая, подобно казни, может разрушить всю его жизнь... Право и необходимость оставаться свободным человеком при любых жизненных лишениях для Радищева были очевидными. В одной из глав «Путешествия из Петербурга в Москву» он напишет: «...я зрю сквозь целое столетие». Мы расскажем обо всем по-порядку.


Годы детства

Родившись в имении отца Верхнее Аблязово Саратовского наместничества, Радищев провел в доме семьи только первые семь лет жизни. Затем отправился учиться в Москву, а после — в Петербург и, наконец, в Лейпциг. Но эти семь лет вместили в себя то многое, что повлияло на формирование личности писателя. Больше всего мальчик привязался к приставленным к нему крепостным Петру Мамонтову про прозвищу Сума и Прасковье Клементьевне. Сума занимался с ребенком днем: учил его читать, писать, водил в лес за ягодами, рассказывал сказки и были об истории здешних мест, пел с ним песни о «разбойничках», о Степане Разине. Эти песни с детства формировали в мальчике первоначальные представления о свободе. Прасковья занималась с мальчиком по вечерам: уставший и набегавшийся мальчик слушал ее удивительные сказки и песни — мягкие, грустные, трогавшие до глубины души, западавшие в сердце. Он с благодарностью вспомнит о ней в одной из глав «Путешествия из Петербурга в Москву»:

Вспомнил я, что некогда блаженной памяти нянюшка моя Клементьевна, по имени Прасковья, нареченная Пятница, охотница была до кофею и говаривала, что помогает он от головной боли. Как чашек пять выпью, говаривала она, так и свет вижу, а без того умерла бы в три дни.

Глава «Подберезье»

Дом Радищевых и усадебная церковь в селе Верхнем Аблязове
Акварель Э. Б. Бернштейна (1979)
radischev.lib.tomsk.ru
Б. И. Лебедев «Крепостной Петр Мамонтов обучает мальчика Радищева грамоте» (1949)
radischev.lib.tomsk.ru

В 1755 году в Москве открывается первый русский университет, который сегодня известен как МГУ. В те времена он предоставлял дворянским семьям возможность дать детям серьезное образование. Дело в том, что просветительская деятельность Петра I (1672—1725) к 1750-м годам, по сути, была напрочь уничтожена самодержавием: все открытые им школы закрывались, поощрялся въезд иностранцев, велась целенаправленная политика по забвению национальной культуры. Миссию по возрождению русского просвещения взяли на себя Ломоносов и Тредиаковский. Их грандиозная работа и стала основанием для открытия университета. Его учебная программа была нацелена на подготовку нового поколения деятелей русской культуры. Это сейчас университет выпускает кого только можно. Но его первый выпуск — ученые, писатели и философы XVIII века. Среди них — Фонвизин, Новиков, А́ничков, Десницкий и др. И вот в Москву отправляют и семилетнего Радищева.

Годы учения

Радищев учился у лучших профессоров того времени. Его обучение в университете совпало с эпохой дворцовых переворотов: сначала умирает Елизавета, затем на короткое время ее место занимает Петр III, который был то ли убит, то ли скончался от гемороидальных колик, но так или иначе на престоле оказывается не законный наследник (сын Петра — Павел), а жена Петра — Екатерина II. В церквях читают Манифест императрицы, обличающий самодержавие ее мужа Петра III. После коронации она издает указ, определяющий число ее пажей, каждый из которых должен быть из дворянской семьи. Директор университета решил поощрить Радищева за хорошую учебу и представил его в число этих пажей. Судьба Радищева круто меняется: он переходит на придворную службу.

Ф. С. Рокотов «Портрет Екатерины II» (1763)

Служба в Пажеском корпусе была сплошным мучением. Образование пажа было бессистемным, преподаватель был один на все предметы и почти не знал их, провинившихся наказывали розгами и карцером. Через сутки все пажи дежурили в Зимнем дворце, были, по сути, прислугой: подавали упавшие платки, говорили заготовленные комплименты, подавали еду и т. д. Всё это никак не влияло на Радищева. Важным же для него в эти годы стала встреча с Алексеем Кутузовым (1748—1791).

На глазах у Радищева разворачивается игра Екатерины в либерализм, заискивание с народом, показное, внешнее просветительство. В знаменитом очерке «О русской истории XVIII века» А. С. Пушкин напишет гневные строки об императрице:

Со временем история оценит влияние ее царствования на нравы, откроет жестокую деятельность ее деспотизма под личиной кротости и терпимости, народ, угнетенный наместниками, казну, расхищенную любовниками, покажет важные ошибки ее в политической экономии, ничтожность в законодательстве, отвратительное фиглярство в сношениях с философами ее столетия — и тогда голос обольщенного Вольтера не избавит ее славной памяти от проклятия России.

Пушкин А. С. Собрание сочинений в 10 тт. Т. 7. М.: ГИХЛ, 1962. С. 192.

Радищев уже в 15—16 лет оказывается в центре этой жуткой игры, спровоцированной страхом Екатерины за распространение «опасных» книг французских просветителей: Вольтера, Дидро, Руссо, Гольбаха, Даламбера и др. Целью императрицы на несколько десятилетий станет желание подчинить себе просветителей, сделать их орудием своей политики. Она вступает в переписку с крупными философами, приглашает их в Россию, заявляет о себе как об их ученице, предлагает отдать любому из них своего сына на воспитание, обещает всем денежную помощь в издании книг. Какая-то загадочная и пугающая щедрость, не так ли? Что за ней стояло? Да и не только щедрость, а желание императрицы, чтобы ею руководили и ей помогали... И не только желание, а созыв целой Комиссии, издание Наказа, который обещает претворение в жизнь свободолюбивых идеалов философов. Неспроста Пушкин в том же очерке назовет эту лицемерную политику «добродетелями Тартюфа».

С учетом этой политики также становится ясным желание Екатерины переписать существующие законы. Поэтому она отправляет своих лучших пажей учиться в Лейпцигский университет на юридический факультет. В числе этих двенадцати пажей оказывается Радищев. В 1766 году он отправляется в Лейпциг на 5 лет. Лейпциг окончательно сформирует его как мыслителя.

Лейпциг

После никудышного дворцового образования Радищев с жадностью погружается в науку. Ситуацию портило то обстоятельство, что студентам, по воле Екатерины, был назначен управитель — майор Бокум. Этот невежественный и глупый начальник лишил их всех прав. Начиная с того, что студенты жили в грязных и сырых комнатах по два человека и под вечным надзором и заканчивая тем, что были обязаны постоянно носить обмундирование, даже если оно приходило в негодность. С каждым годом Бокум становился всё наглее: обкрадывал студентов, кормил испорченной пищей, забирал деньги на отопление комнат себе, из-за чего юноши постоянно мерзли по зимам и болели. Бокум оскорблял любого, кто обращался к нему с просьбой или пытался договориться.

Документы, подтверждающие тяжелые условия жизни русских студентов в Лейпциге, напечатаны в «Сборнике Русского исторического общества» (т. X. СПб., 1872. С. 112; т. XCVII. С. 193—194) в рассказах фурьера Яковлева.

Выпуски «Сборника Русского исторического общества» доступны в электронной библиотеке «Руниверс»

На страницах «Сборника...» находим упоминание о русском студенте по имени Федор Ушаков. Это упоминание для нас важно. Ф. В. Ушаков — один из самых близких друзей Радищева. Молодой писатель ценил в нем невероятную жажду знаний, свободолюбивый характер. И потому так сильно его потрясла ранняя смерть товарища, память о котором он пронес через всю свою жизнь. Ушаков умер в 21 год! В 1789 году Радищев напишет «Житие Федора Васильевича Ушакова», которое посвятит Алексею Кутузову, также обучавшемуся вместе с ним в университете.

В продолжение нашего пути Федор Васильевичь навлек на себя ненависть путеводителя нашего, и самое то качество, которое ему приобрело нашу приверженность, самое то было причиною, что Бокум его возненавидел. Твердость мыслей и вольное оных изречение были в нем противны, и с первого раза, когда они в нем явны стали, начал путеводитель наш помышлять, как бы погубить его. Но дивиться не должно, что противоречие в подчиненном, справедливое хотя противоречие, или лучше сказать единое напоминовение справедливости произвело здесь со стороны сильного негодование и презрение. Сие в самодержавных правлениях почти повсеместно. Пример самовластия Государя, не имеющего закона на последование, ниже в расположениях своих других правил, кроме своей воли или прихотей, побуждает каждого начальника мыслить, что пользуяся уделом власти без предельной, он такой же властитель частно, как тот в общем. И сие столь справедливо, что не редко правилом приемлется, что противоречие власти начальника, есть оскорбление верховной власти. Мысль несчастная, тысячи любящих Отечество граждан, заключающаяся в темницу, и предающая их смерти; теснящая дух и разум, и на месте величия водворяющая робость, рабство и замешательство, под личиною устройства и покоя!

Радищев подмечает в Ушакове увлечение сразу несколькими науками, энциклопедическую широту ума, невероятное горение и даже самосгорание в учении до изнеможения. Он спокойно выслушал приговор врачей о том, что жить ему осталось не больше суток, и произнес: «Не мни, что возвещая мне смерть, встревожишь меня безвременно или дух мой приведешь в трепет. Умереть нам должно; днем ранее или днем позже, какая соразмерность с вечностию!».

«Пиющий Сократ отраву пред друзьями своими наилучшее преподал им учение, какого во всем житии своем не возмог. <...> Нередко в изображениях умершего найдешь черты в живых еще сущего», — пишет Радищев на первых страницах загадочные фразы. Как соотносятся история жизни Ушакова и судьба Сократа?

В последние мгновения своей жизни Ушаков преподает Радищеву страшный урок. Для того, чтобы прервать нестерпимые муки, он просит Алексея Кутузова дать ему яда. Самоубийство товарища оставит неизгладимый след в памяти Радищева.

Жак Луи Давид «Смерть Сократа» (1787)

Потрясает то, насколько близки оказались умонастроения студентов в Лейпциге и русских просветителей в Петербурге. Ушаков научил русских студентов мыслить, т. е. критически относиться к идеям французских просветителей, в частности, к их политическим концепциям, ставших основанием политики Екатерины II. Под руководством Ушакова студенты читают сочинения Руссо, Мабли, Гельвеция. Что значит учиться мыслить? Это значит сопоставлять мнение автора с собственным и искать истину в их различии. И потому так важны для Радищева сочинения самого Ушакова. Вот их названия: «О праве наказания и о смертной казни», «О любви», «Письма о первой книге гельвециева сочинения „О разуме“». Товарищ Радищева критически пересматривает теории фразцузских философов. Изучая Гельвеция, Ушаков отмечает, что исполнение этих идей не только требует много времени, но и сомнительно само по себе. Ушаков спорит с Руссо. Его не устраивает центральный тезис мыслителя, согласно которому все люди рождаются добрыми, но условия общественной жизни делают их злыми. Отсюда полное несогласие с Руссо по поводу воспитания человека. Руссо пишет, что человек должен воспитываться в изоляции от общества, чтобы вобрать в себя всё лучшее от природы. Но ведь случай с тираном Бокумом говорит об обратном: обстоятельства делают человека. Настоящего гражданина можно воспитать только в обществе.

Портрет Жан Жака Руссо (1712—1778)
Художник Морис Кантен де Латур, 1753

И удивительно вот что: в России в это время происходят аналогичные события. Так, философ Яков Козельский (1729—1794) пишет «Философические предложения», в которых вступает в полемику с Наказом Екатерины II, основанном на работах французских просветителей. Он знакомит читателей с важнейшими достижениями европейской философии, но сразу же отмечает, что не все эти достижения приемлемы для России. В ряде вопросов Козельский не соглашается с французскими философами. Например, с утверждением, что освобождение крестьян возможно только после их просвещения, когда они «научатся понимать драгоценность свободы» (мнение Вольтера). Мол, если крестьяне познают цену свободы, то, может быть, сами предпочтут рабство. Но выступая против идей Вольтера, Козельский неизбежно начинает спор с Екатериной II, которая утверждала то же самое: «Не должно вдруг и через узаконение общее делать великого числа освобожденных». Так борьба против теорий французского просвещения оказалась одновременно борьбой против русского самодержавия. Дело Я. Козельского подхватит Н. Новиков, который поставит перед собой задачу сорвать маску лжи с Екатерины и показать людям ее настоящее лицо. Его журнал «Трутень» был закрыт, самого Новикова арестовали и заточили в крепость, продали всё его имущество; страдающие эпилепсией сыновья оказались одни... Цена правды была именно такой.

Н. И. Новиков (1744—1818)
Художник Д. Г. Левицкий, 1797

Учеба в Лейпциге, таким образом, стала основой для формирования Радищева-мыслителя, многое предопределила в его мировоззрении.

Возвращение

В свете последних событий вернувшиеся в Россию юристы оказались никому не нужны. Никаких средств к существованию, никакой работы. Пришлось идти на первую подвернувшуюся работу — протоколистом в Сенат. Должность бюрократическая, глупая. Жизнь в России под началом тирана-самодержца напоминала жизнь в Лейпциге рядом с тираном-Бокумом. Еще одно удивительное историческое совпадение.

Сближение с Новиковым открыло для Радищева дорогу в «Общество, старающегося о напечатании книг». Писатель переводит книгу Мабли «Размышление о греческой истории». Ее издаст Новиков в 1773 году. Но механического перевода, по мнению Радищева, было недостаточно. Он снабжает книгу своими коммертариями, одно из которых наиболее интересно, а именно перевод французского слова «деспотизм» на русский — «самодержавство». Французская философия, конечно, разделяла понятия «деспотизм», «монархия» и «самодержавство». Но Радищев ставит между ними знак равенства специально. Он хочет, чтобы люди поняли, в чем состоит суть современной для них государственной системы.

Екатерина усиливает крепостное право: увеличивает число крепостных, заявляет о необходимости силой оружия удерживать нынешний порядок, посылает воинские команды на подавление крестьянских бунтов, издает приказы запугивать крестьян казнями, огнем и мечом, чтобы держать их в повиновении. Помещики чувствуют данную им свободу и еще больше превращают своих крестьян в рабов и, более того, в скот: мучают, продают на аукционах, издеваются над ними. Эти издевательства чаще всего заканчивались, как показывает история, смертью. И — внимание! — Радищев в должности протоколиста занимается изучением этих следственных дел. В их числе жалобы и челобитные крестьян, материалы следствия. Каких только ужасов он там не прочел. По сути, он изучал то, что сейчас можно бы было назвать историей русского крестьянства, которая написана слезами и кровью. Он испытывал не только печаль, но и ярость по отношению к помещикам. Но еще бо́льшую ярость он ощущал при чтении приговоров: Сенат всегда был на стороне дворян. По сути, сам по себе Сенат был только видимостью правосудия в России.

Вот помещица убила свою крепостную. Ее сослали в монастырь на один год. Дворяне убили крестьянина и были присуждены за это к церковному покаянию. Помещица довела служанку до самоубийства, ее сослали в монастырь покаяться. И так всегда. И тысячи подобных «приговоров»: за убийство человека покаяние. И всё. А сколько было всего того, что не доходило до Сената?.. Вот почему для Радищева самодержавие и рабство оказались одним и тем же, вот откуда революционная ненавсить, ставшая почвой для написания главной книги — «Путешествия из Петербурга в Москву».

В 1775 году Екатерина жестоко казнит предводителя крестьянского восстания Пугачева (отрубить голову; четвертовать; голову воткнуть на кол; части тела разнести по четырем частям города; сжечь). История крестьянского восстания поразила Радищева. В том же году он подает в отставку. Вряд ли это совпадение случайно. Он отказывается участвовать в расправе над сторонниками Пугачева, быть орудием в руках Екатерины.

В. Маторин «Казнь Пугачева» (2000)

Радищев видел глубинную справедливость восстания угнетенных, законность их борьбы. Более того, ему становилось очевидно, что борьба с крепостничеством и самодержавием возможна только путем восстания и революции, поскольку ни при каких других обстоятельствах помещик или правитель не уступят своим крепостным, не откажутся от своих прав. Ведь даже тысячи повешенных помещиков, даже страх перед новым восстанием не заставил дворян отказаться от своих прав.

Покидая государственную службу, он тем самым сохраняет свою независимость от правительства и переходит к литературной деятельности. Она должна стать трибуной, с которой можно вести открытую борьбу с самодержавием.

Конец первой части


Материалы

Заметка написана с использованием материалов музейных фондов и научной литературы, которые посвящены личности и творчеству русского писателя. Указываем эти материалы для заинтересовавшихся темой.

Музеи

Литература

  • Биография А. Н. Радищева, написанная его сыновьями (Н. А. и П. А. Радищевыми). М.; Л.: Издательство Акад. наук СССР, 1959.
  • Д. Д. Благой. Александр Николаевич Радищев. Пенза: Издательство газеты «Сталинское знамя», 1945.
  • Г. П. Макогоненко. А. Н. Радищев. Очерк жизни и творчества. М.: ГИХЛ, 1949.
  • Б. С. Евгеньев. Александр Николаевич Радищев. 1749—1802. М.: Молодая гвардия, 1949.
2018   история   литература   Радищев